Закрыть ... [X]

ЭТА ПРЯНОСТЬ ВОССТАНОВИТ ЗРЕНИЕ НА 97%


Добавлено 5 сентября 2019
Наталья ВАРЛЕЙ: «Наутро после свадьбы мои цирковые друзья глаза мне раскрыли: «Наташа, а ты знаешь, что муж-то твой наркоман?»

Наталья ВАРЛЕЙ: «Наутро после свадьбы мои цирковые друзья глаза мне раскрыли: «Наташа, а ты знаешь, что муж-то твой наркоман?»

  • 105
  •  
  • 3
  •  
  •  

Ее называли секс-символом СССР, хотя Наталье Варлей этот фривольный титул не нравился никогда. Поклонники ходили за ней хвостом и укладывались в штабеля, но если в кино товарищ Саахов пытался купить ее любовь за жалкое стадо баранов, в жизни воздыхатели обещали бросить к ее ногам звезды с небес, причем осаждали красавицу не только доморощенные кавалеры, но и заграничные, такие, как сын министра обороны Бельгии Люсьен Хармегинс. Приехав в числе студентов европейских театральных вузов в Москву, он просто потерял от юной Наташи голову и настойчиво звал ее то в Брюссель, то на виллу в Ниццу.

С тех пор вся биография актрисы писалась в свете софитов и под прицелами кинокамер – как-никак на ее счету более 60 ролей, сыгранных в кино, и 40 – на театральной сцене. Казалось бы, любопытствующая публика знает о ней все: и то, что Наталья состоит в родстве с бабушкой Станиславского актрисой-француженкой Мари Варлей, и то, что она трижды отличница (окончила с красным дипломом цирковое училище, театральное имени Щукина и Литературный институт), и то, что когда родители пришли впервые на цирковое представление с участием своевольной дочери, мама всплакнула, а папа вздохнул: «Ну что ж, в семье не без урода»… Известно даже, что в «Кавказской пленнице» за нее говорила Надежда Румянцева, пела Аида Ведищева, а гонорар самой Наташи составил 1219 рублей…

Что интересно, редкой популярной артистке удалось окружить себя столь же плотной завесой тайны. Ей-Богу, так и кажется, что Варлей брала уроки конспирации у своего свекра Тихонова-Штирлица и усвоила их на пятерку с плюсом, поэтому по сей день любители почесать языками и желтая пресса вычисляют, кто отец ее второго сына Александра и какую фамилию носил третий муж-строитель, а недавно бывшая соперница «кавказской пленницы» подбросила сплетникам свеженькую тему: дескать, отцом ее первенца Василия был вовсе не Владимир Тихонов, а однокурсник Константин Райкин, что доказывается их поразительным внешним сходством. Что ж, предъявлять толпе результаты генетической экспертизы или фото старшего сына Наталья отнюдь не намерена – ей, человеку интеллигентному, с тонкой душевной организацией, вступать в такого рода полемику претит и опускаться до этого уровня противно.

Сегодня Наталья Варлей в кино не снимается, зато часто появляется во всевозможных телепрограммах, но лично мне больше всего запомнилось телевизионное шоу «Две звезды», где она пела дуэтом с Николаем Гнатюком. Как красиво сливались два уже тронутых временем, не очень сильных голоса: мужской и женский, – оттеняя, дополняя и поддерживая друг друга! Увы, практически всю жизнь ей приходится вести сольную партию, а три ее любимых мужчины: два сына и внук Женька – носят фамилию Варлей. «У папы не было сыновей, – объясняет актриса, – а мне не хотелось, чтобы эта фамилия прервалась», но я почему-то думаю, что, если бы среди сотен, тысяч поклонников ей встретился бы единственный, все было бы иначе.

Недоласканная, недолюбленная… Когда-то она опаздывала после антрепризного спектакля на поезд и киевский композитор Владимир Быстряков дал ей перед представлением дельный совет: «Ты побыстрее текст говори и все поцелуи и ласки, которые там прописаны, пропускай – уже в поезде с партнером наверстаешь».

Фото УНИАН

Хохотала Наталья долго, а плачет она, когда никто ее слез не видит – ночами в подушку, и совсем не оттого, что поставить на ноги двух сыновей хрупкой женщине было труднее, чем самой выполнять опасные трюки на съемочной площадке «Кавказской пленницы». 

Когда-то она, мечтательная и романтичная, совсем не похожая на Нину в легендарной комедии Гайдая, девочка Ассоль вела долгие беседы о литературе с партнером по фильму «Вий». «Ненавижу Грина, – говорил Леонид Куравлев, – потому что он обманщик – такой любви не бывает». Тогда верить ему Варлей наотрез отказывалась, а спустя годы на собственном опыте убедилась: счастливая любовь все же бывает… но лишь к детям, профессии и природе. Поэтому, очевидно, и появились в ее стихах такие полные горечи строки:

Проходит жизнь, как сон, как боль,
Мечты сдаются и стареют.
И постаревшая Ассоль
Уходит, не дождавшись Грэя.

«В ДИПЛОМЕ У МЕНЯ – ОН КРАСНЕНЬКИЙ, С ОТЛИЧИЕМ! – НАПИСАНО: «АРТИСТКА-ЭКВИЛИБРИСТКА СОЮЗГОСЦИРКА»

– Дорогая Наташа!.. Хотел вот официально к вам обратиться – Наталья Владимировна, но произнести это слово – Владимировна – не получается. У вас, наверное, многие допытывались: как удается вам так отчаянно хорошо выглядеть – в чем секрет?

– (Пауза). И тут я замолчала надолго… Не знаю, потому что иногда действительно удается, иногда – не очень.

– Перед началом беседы вы мне признались, что провели несколько бессонных ночей, – представляю, какая вы, когда выспитесь…

Наташа Варлей. Пока еще пионерка и просто красавица…

– Когда высплюсь, выгляжу хорошо – это точно, и хотя то, что вы говорите, вызывает сейчас у меня сомнение, все равно спасибо. Думаю, природа все-таки постаралась – все женщины в моем роду достаточно моложавы. Маме сейчас 86 лет, и хотя она уже, в общем-то, старенькая и болеет, тем не менее на свой возраст не выглядит, а одна из моих тетушек (из жизни она ушла за месяц до своего столетия) и в 85, и в 90 шутила, смеялась, рассказывала анекдоты и чувствовала себя абсолютно молодой.

– Вам, делаю вывод, предстоит долгая счастливая жизнь…

– (Смеется). Ну, не знаю – актрисами они все-таки не были, а ведь актерская профессия эмоционально выматывает. Вот я вчера отыграла спектакль – некоторое время после этого чувствую себя в тонусе, а утром потом не могу проснуться.

– У вас необычная, особенно для России, фамилия – что она означает и где ваши корни?

– В Уэльсе – мои предки валлийцы (так называют французов, которые живут в Англии) и когда-то перебрались в Россию. В советские времена папа рассказывал, что два брата Варлей были жокеями, но потом всплыла другая история: оказалось, они были владельцами конного завода. Оба женились на русских, но это было уже достаточно давно, и в моей крови целый коктейль из разных национальностей. Не обошлось тут и без родни по маминой линии.


Девичья фамилия моей бабушки была Барбот-де-Марни – она сама и весь ее род из Петербурга, а по мужской линии все сплошь профессора горного дела (эта профессия в царской России считалась очень престижной), а их родоначальник – французский офицер Жорж Барбот-де-Марни приехал служить Петру да так здесь и остался.

– И фамилия, короче, у вас нездешняя, и красота…

– Спасибо. Думаю, у меня уже мало английских и французских осталось кровей, потому что внесли свою лепту и русские, и мордвины, и немцы…

– Удивительно, но в отличие от многих актрис с детства вы о кино не мечтали. Если не ошибаюсь, окончили эстрадно-цирковое училище и были эквилибристкой, воздушной гимнасткой в Московском цирке на Цветном бульваре?

«Пожалуй, меня привела в цирк жажда полета, которая изначально каждому человеку дана. Даже мысли бросить арену и уйти в кино у меня не было»

– Действительно, работала в цирке на Цветном, но, вообще-то, в дипломе у меня – он красненький, с отличием! – написано: «Артистка-эквилибристка Союзгосцирка» (тогда такой существовал), и не было так, что один артист прикреплен к цирку на Цветном бульваре, а другой – к цирку на Вернадского. Просто все ездили, как цыгане, по стране, за рубежом выступали.

– Такая работа была…

– Первым моим городом после того, как окончила цирковое училище, был Волгоград, а потом по разнарядке (что такое разнарядка, думаю, объяснять не надо) меня в Саратов направили – там воздушная гимнастка была нужна. Я попала совсем в другой коллектив, белорусский, который там тогда гастролировал, а затем в Одессу приехала, где тоже не хватало в программе воздушной гимнастки.

Программы были обычно сборные, и я с Леней Енгибаровым выступала. Сейчас сын иногда из интернета выуживает мне всякие небылицы, дескать, «она работала в номере Енгибарова, и тот посоветовал, порекомендовал ее кинематографистам».

– Вранье?

– В том-то и дело, что не стопроцентное. Действительно, я попала в программу, в которой работал Леня, – в цирке друг другу все помогают, и естественно, участвовала в одной из реприз Енгибарова на подхвате. Это была смешная история о том, как клоун идет на свидание к девушке, но понимает, что без цветов явиться нельзя. Он покупает букет, а когда денег расплатиться не хватает, снимает с себя последние брюки и отдает. Завидев любимую, клоун вскакивает на пьедестал, изображая статую, но тут к девушке какой-то хулиган приставать начинает, и он за нее вступается. В этом и заключалось наше с Леней сотрудничество, а поскольку девочка я была хорошенькая…

– …да, безусловно…

– …он, конечно, пытался за мной ухаживать. Даже какие-то стихи читал и цветочки дарил – вот и все…

«В моей крови целый коктейль из разных национальностей»

«ГАЙДАЙ ВСЕГДА ГОВОРИЛ: «РЕЖИССЕР ДОЛЖЕН БЫТЬ В СВОЮ ГЕРОИНЮ ВЛЮБЛЕН»

– Как сегодня, когда столько прошло лет, вы считаете: великим он был клоуном?

– Да, однозначно, и думаю, время свое опередил, потому что был клоуном-философом. Впрочем, или опередил, или, наоборот, опоздал… Он был таким беллевским клоуном, и действительно, из-за того, что Леня снимался в кино, я тоже начала сниматься – тут интернет пишет правду.

Его тогда пригласил в свою дебютную картину «Формула радуги» Юра Хилькевич, вернее, Георгий Юнгвальд-Хилькевич – Леня играл у него какую-то совершенно невнятную роль. Юре просто захотелось, чтобы клоун мелькал где-то там, рядом с главными героями, которых должны были играть Коля Федорцов и эстонская девушка Маре Хелластэ. Он пришел к Лене на представление и увидел меня под куполом цирка, а на другой день объявил: «Хочу, чтобы вы снимались в моей картине». Правда, что мне там делать, было неясно… Придумали роль медицинской сестры, и я бегала за главным героем со шприцем в руках, а потом Юре пришла вдруг такая странная мысль, что главную роль в этой картине должна играть не Маре, а я.

Фото «РИА Новости»

– Наверное, он влюбился…

– Ну, не знаю… Вообще-то, Гайдай всегда говорил: «Режиссер должен быть в свою героиню влюблен», так что, может, и да, увлекся. Нравилась я ему явно – милая, славная… В 18 я была совершенным ребенком примерно лет на 14, поэтому все вели себя по отношению ко мне бережно – ухаживали за мной, соблюдая дистанцию.

Юра сначала снял с роли Хелластэ, но нужно было, поскольку это была картина Одесской киностудии, чтобы в Киеве на главную роль утвердили меня. Давай он, короче, проводить кинопробы. По сценарию героине должно быть 22-23 года, потому что она аспирантка…

– …а вам 14…

– …и костюмы, начесы, довольно яркий грим все больше и больше эти 14 подчеркивали. Получался такой самодеятельный школьный театр, где дети пытаются играть взрослые роли…

– …и прошло?

– Конечно же, нет. В глазах Хилькевича…

– …влюбленного Хилькевича…

– …я разглядела отчаяние – он отчетливо понимал, что ничего не получится, потому что ребенок, которому сделали на голове начес и которого в какую-то взрослую нарядили одежду, от этого выглядит еще моложе. Ну и так получилось, что за этими страшными метаниями наблюдала Татьяна Михайловна Семенова, ассистентка Гайдая, которая искала для его новой комедии девочку…

– Потрясающе!

– Ходит просто масса всяких разговоров, что Юра Хилькевич якобы позвонил Гайдаю и за бутылку коньяка сказал: «У меня замечательная девочка снимается». Не верю абсолютно – Юра это придумал, но сейчас, по-моему, уже и сам в свою байку поверил.

– Так бывает…

– Да, потому что, когда я вела на РТР передачу «Домашние хлопоты с Натальей Варлей», пришел ко мне в гости и эту историю рассказал. «Юра, – я возразила, – не может такого быть», а он в ответ: «Ты ничего не знаешь». Впрочем, я знаю точно, что это не так, а в конце концов, в этой картине Хилькевича снялась Раечка Недашковская.

Таким вот образом история с «Кавказской пленницей» завязалась, а что касается того, что Енгибаров меня привел в кино… На самом деле, я снималась, еще учась в цирковом училище.

«ОТ ПРИРОДЫ Я БЫЛА ЗАСТЕНЧИВОЙ И ЗАКОМПЛЕКСОВАННОЙ»

– Цирк вы любили?

– Ой, ну а как же иначе? – я вообще все делаю по любви.

Фото «РИА Новости»

– Странно: я где-то читал, что вы высоты боялись…

– …боялась…

– …и из-за этого якобы стали воздушной гимнасткой. Хотелось себя преодолеть?

– Не только поэтому – мне просто очень хотелось…

– Это какой же риск!

– В цирке у меня было два пути, потому что, когда впервые увидела цирковое представление, просто эстетически влюбилась в двух прекрасных женщин: Раису Немчинскую, которая летала в белом трико под куполом на луне (на трапеции в виде луны), причем возраст у нее для цирка был довольно солидный (лет 45, наверное, но она была совершенна), а во втором отделении выходила совершенно другая – по контрасту! – женственная, обаятельная воздушная укротительница Маргарита Назарова, в которую были влюблены все тигры.

– Что уж о людях говорить, да?

– (Улыбается). Номер у нее строился на том, что тигры просто все время падали перед ней от восторга, а она на них, как на ковре, располагалась. Это тоже было удивительно красиво – видеть, как женщине покоряются хищники: они, такие страшные, зубастые, когтистые, выходили и падали ниц. Мне было лет восемь, наверное, и я сразу же маме с папой сказала, что буду работать в цирке. Ну, дети часто мечтают пожарниками стать или дворниками, поэтому никто серьезно к этому не отнесся.

Жили мы в то время в Мурманске, и хотя мама у меня петербурженка, ленинградка, а отец москвич, выбрали этот северный город, потому что папа был моряком. Когда в Севастополе Черноморское военно-морское училище объявило первый набор, три друга из Москвы поехали туда и поступили. Отец был курсантом № 2, а в 41-м состоялся досрочный выпуск и этот первый набор ушел целиком на фронт…

«Нина — девочка, крепко стоящая на ногах: сильная, независимая». С Александром Демьяненко, «Кавказская пленница», 1966 год

Фото «РИА Новости

– …и, наверное, весь погиб?

– Нет, потому что и папа вернулся, и его товарищи, с которыми я потом познакомилась. Когда он уже ушел из жизни, я очень долго общалась с одним из его друзей: поразительный был человек – Лаврентий Михайлович Кузнецов, контр-адмирал флота.

– Вот вам и три друга…

– Он был курсантом № 3 и рассказал мне о папе удивительные вещи, о которых я никогда не слышала. Ну, маленькой не очень интересовалась, а когда отец уже был пожилым, многого он не помнил. Лаврентий Михайлович открыл мне глаза…

– Напишите об этом…

– Да, в Севастополе есть еще один из друзей отца – он, слава Богу, жив, и я хочу о них написать, потому что это, конечно, уникальные люди. В мирное время, уже после войны, отец плавал («ходил», – говорят моряки) на танкере, а с мамой познакомился на офицерском балу в Ленинграде.

– Как романтично…

– Когда в Болгарию отправился и Румынию, взял с собой маму (которая была в положении) со мной в животе. Думали, что я появлюсь на свет в Варне, но я родилась в Констанце, а дальше… Судьба моряка – она ведь такая: и на Дальнем Востоке мы жили, и в Мурманске… Отец там работал и замначальника пароходства, и избирался председателем горисполкома, а потом, истосковавшись по морю, стал опять капитанствовать: ходил на ледоколах и транспортных рефрижераторах.

«Это только по молодости можно — после нескольких уроков усесться за руль»

Прожив семь лет на берегу Баренцева моря, семья вернулась в Москву, и, кстати, в Мурманске я не только с первого по шестой класс училась, но и занималась музыкой, очень хорошо рисовала. Родителям все время рекомендовали обратить на это внимание, в художественную школу меня отдать, но с тех пор, как увидела цирк, даже слышать об этом я не хотела. Из Москвы отца вскоре направили начальником порта в Бухту Провидения на Чукотку, мама с сестренкой уехали с ним, а меня оставили с бабушкой. Родители рассчитывали, что Наташа сдаст экзамен в седьмой класс московской музыкальной школы, а я поступила в цирковое училище.

– Когда я за воздушными гимнастами наблюдаю, которые разные кульбиты выделывают, сердце замирает: страшно! – а каково было вам, имея страх высоты, находиться под куполом? Отчаянная вы, кажется, девушка!

– Смелость – она обретается, если ее тренировать, потому что, вообще-то, от природы я была застенчивой и закомплексованной. Очень часто к тому же болела и многого из того, что запросто мои сверстники делали, не умела: не каталась на коньках и лыжах, не занималась в школе физкультурой. У меня был ревмокардит…

– …о Боже!

– Ну, это же мурманский климат! Я вообще человек природный, наверное, и идти в школу, когда темно, – это была катастрофа, меня с трудом вытаскивали на улицу… Там практически весь учебный год темень, а когда наступает полярный день, учеба заканчивается. Мы уезжали отдыхать в Подмосковье, в Сочи, а возвращались опять к полярной ночи, поэтому, естественно, я там болела – организм сопротивлялся, ну а вернувшись в Москву, поступила сначала в детскую студию при цирке, а затем и в само цирковое училище.

«Однажды, когда мы эпизод снимали, где Никулин, Вицин и Моргунов стоят, взявшись за руки, тормоза отказали, и я действительно чуть в них не влепилась. Актеры, к счастью, разбежались»

«ГАЙДАЙ СПРОСИЛ: «ВЫ МОЖЕТЕ СНЯТЬСЯ В КУПАЛЬНИКЕ?». Я КИВНУЛА: «КОНЕЧНО»

– Говорят, на роль Нины в «Кавказской пленнице» претендовало около 500 актрис…

– Говорят, да.

– Такие красавицы признанные: Фатеева, Кустинская, Малявина, сестры Вертинские, Виктория Федорова…

– Да-да-да, а еще множество спортсменок и балеринок, студенток училищ…

– Почему на такую ответственную роль Гайдай выбрал вас, 19-летнюю девушку?

– Думаю, что, во-первых, Гайдай, конечно, Пигмалион – он роль эту выстраивал.

– Его называют гением – он был гениальным Пигмалионом?

– Да, хотя я не очень большая поклонница последних его фильмов…

– …к сожалению…

– Ну, это в жизни каждого творца, наверное, происходит – и художника, и композитора, и режиссера, потому что…

– …все, что мог, уже сказал?

– Нет, понимаете… Может, если бы он прожил дольше,

С Сергеем Филипповым в картине Леонида Гайдая «Двенадцать стульев», 1971 год

поднялся бы на вторую вершину – никто этого не знает, потому что в артистической жизни бывают такие вот (рисует рукой синусоиду) как бы волны: восхождения и спуски, восхождения и спуски. Редко так происходит, что человек куда-то на Олимп забирается и там сидит, почивает на лаврах – тем более что в процессе творчества есть же и объективные какие-то обстоятельства.

– Почему все-таки он остановился на вас?

– Думаю, потому прежде всего, что сняться в «Кавказской пленнице» вопросом жизни и смерти для меня не было – было просто интересно… Я вот начала говорить, но не закончила мысль… Учась в цирковом училище, я и в кино снималась, и в детских каких-то передачах, и в маленьких телевизионных фильмах. Даже главную роль в курсовой работе студента ВГИКа Эльера Ишмухамедова по рассказу Грина «Новогодний праздник отца и маленькой дочери» сыграла, поэтому знала уже, что такое камера…

– …и серьезно к ней не относились?

– Нет, ко всему, что я делаю, отношусь серьезно, но даже мысли бросить арену и уйти в кино у меня не было. Да, было очень занятно, но цирк – это цирк, под его куполом у меня было чувство полета, с которым я не родилась. Недаром вот многие поэты пишут про крылья: действительно, ты летаешь, и снизу на тебя с изумлением смотрят люди, которым тоже, наверное, взлететь хочется. Это, может, чересчур романтический образ, но…

– …очень точный…

– Пожалуй, меня привела в цирк жажда полета, которая изначально, мне кажется, каждому человеку дана. Возможно, когда-то люди летали, и память об этом где-то глубоко сохранилась.

– Что в вас увидел Гайдай?

– Наверное, и это тоже, ведь Нина – девочка, крепко стоящая на ногах: сильная, независимая. Все это Гайдаем привнесено, но он разглядел во мне, видимо, и какую-то незащищенность, ранимость, наивность.

– Это правда, что Леонид Иович попросил вас при встрече раздеться?

С Дмитрием Гордоном. «Думаю, природа все-таки постаралась — все женщины в моем роду моложавы»


Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

– Ну… как раздеться?

– До купальника…

– Это по нынешним временам не раздеться. Он спросил: «Вы можете сняться в купальнике?». Я кивнула: «Конечно».

– Ну, вы же в цирке работали – для вас это не проблема…

– Я на арену выходила в купальнике и в балетной пачке, в трико репетировала, и ходила перед Гайдаем на пляже тоже в купальнике. Для меня это не было проявлением какой-то смелости – вот если бы он попросил сделать то, чего не умею…

«ГЛАЗ НА МЕНЯ, В ОБЩЕМ-ТО, ВСЕ ПОЛОЖИЛИ»

– Вдова Леонида Иовича актриса Нина Гребешкова как-то призналась: «Леня был в Наташу влюблен» – это была любовь Пигмалиона к своей Галатее или обычное влечение мужчины к женщине?

– Однажды то, о чем вы говорите, Гайдай так озвучил – я слышала эту его фразу: «Считаю, что режиссер должен быть в свою героиню влюблен». Думаю, он был влюблен и в героиню Наташи Селезневой, когда снимал «Операцию «Ы», и в героиню Светы Амановой, когда работал над «Спортлото-82», ну а любовь, она же не может, наверное, быть как-то бесполой? Конечно, это и эмоциональное отношение, и ревность: исподтишка он наблюдал все время, кто из съемочной группы пытается за мной ухаживать.

– Кто положить глаз намерен?

– Ну, глаз, в общем-то, все положили.

– Не удивительно…

– Там был очень смешной мальчик Руслан – по-моему, дагестанец: будучи студентом ГИТИСа, он снимался…

– …с кинжалом?

– Ну, примерно, и все мужчины группы внимательно за ним следили, потому что Руслан как-то уж очень близко ко мне подкрадывался. Потом, когда он уже улетел в Москву, Вицин сказал как бы моим голосом: «Руслан, ты свалял дурака», но на самом-то деле отношения были чистые. Я их (в смысле, поклонников) вообще, честно говоря, не замечала.

– Вы летали…

– Летала, переполненная какой-то своей жизнью, писала стихи… Снимали мы в основном в Крыму, жили в Алуште, и вечерами я бегала на другой конец города, где родители, которые приехали туда отдыхать, с сестренкой остановились. Старалась не потерять цирковую форму…

– Это и есть, наверное, счастье?

– Сейчас-то я понимаю: да, безусловно, а тогда было достаточно трудно, потому что вокруг профессиональные актеры, а я – цирковая.

– Такие глыбы, казалось бы, рядом: Вицин, Моргунов, Никулин, – с разными, непростыми характерами. Как вам с ними работалось?

– Не знаю, что у них было внутри, но ко мне они относились так… Ну, немножко по- хулигански.

– В чем это выражалось?

– К примеру, когда несли меня, застегнув в спальный мешок, усердно мяли и тискали, и когда я со связанными руками была, тоже, но это так, в форме шутки – ничего пошлого.

– Это правда, что вы знаменитую троицу чуть не задавили – по-настоящему?

– Правда, хотя вождение красненькой полуторки, которая была загримирована под санитарную, вроде освоила. Старая допотопная машина марки «Адлер» (полное название «Адлер-триумф»), вообще-то, была синего цвета, но ее перекрасили, и вот ее владелец (я даже помню его имя – Володя) учил меня это авто водить. Ну, это только по молодости можно – после нескольких уроков усесться за руль: я даже как-то раз везла троицу (они в этой машине сидели) со съемочной площадки из Ялты в Алушту по симферопольскому шоссе, но тогда, конечно, такого движения не было.

Короче, однажды, когда мы эпизод снимали, где они стоят, взявшись за руки, тормоза отказали, и я действительно чуть в них не влепилась. Актеры, к счастью, разбежались, но еще лежал впереди оператор – машина в нескольких сантиметрах от его камеры остановилась.

– Вицина могли запросто потерять…

– И оператора тоже. Да и меня…

– Ваша героиня Нина по фильму студентка, комсомолка, спортсменка и, наконец, просто красавица – вы с ней похожи?

– Думаю, мы совершенно разные, правда, поскольку после института я пришла в Театр Станиславского уже с главными ролями за плечами и ассоциации со спортсменкой и комсомолкой остались, меня выбрали там секретарем комсомольской организации. Нет, по сути я героиня, конечно, романтическая – в театре играла Луизу в «Коварстве и любви» Шиллера, Наталью Александровну Захарьину в «Былом и думах» Герцена, Машу в «Живом трупе» Толстого, Софью в «Тенях» Салтыкова-Щедрина, Таню в «Прощании в июне» Вампилова…

«НАТАША ГУНДАРЕВА ТАК ПОКАЗЫВАЛА ЭТЮДЫ, ЧТО ПОЛОВИНЕ КУРСА ХОТЕЛОСЬ ПОДАТЬ ЗАЯВЛЕНИЕ ОБ УХОДЕ»

– После выхода на экраны «Кавказской пленницы» вы стали суперпопулярной актрисой – фильмы в Советском Союзе любили все, а в 67-м этот был, я думаю, номер один. Представляю, какая народная любовь на ваши неокрепшие плечи свалилась…

– Плечи у меня были достаточно крепкими – все-таки цирковая гимнастка… Что интересно, когда почти сразу после «Кавказской пленницы» я снялась в «Вие», решила в Щукинское училище поступить. Дала слово основателю и первому ректору «Щуки» Борису Евгеньевичу Захаве, что в кино ни ногой, и погрузилась в учебу, как человек…

– …целеустремленный…

– …который серьезно погружается в то, чем занимается, поэтому волна популярности, славы шла от меня совершенно отдельно. Я студенткой была у замечательного худрука Юрия Васильевича Катина-Ярцева, он очень нежно ко мне относился и видел мои сомнения, потому что на курсе… Кстати, сегодня я почему-то во сне Наташу увидела Гундареву – она просто пришла и села. Я бросилась к ней, мы расцеловались…

– Вы с ней учились?

– Это моя сокурсница, а еще со мной также Костя Райкин и Юрочка Богатырев учились…

– Какой курс сильный!

– Да, талантливые у нас подобрались ребята: Таня Сидоренко (она в Театре на Таганке работает), Наташа Заякина… Ее, конечно, не так хорошо знают, потому что в кино она почти не снималась – после окончания «Щуки» в родной город уехала, была актрисой Горьковского, Нижегородского театра, а сейчас в «Ленкоме» у Марка Захарова. Когда Наташа Гундарева в Щукинское пришла, уже все умела – она так показывала этюды, что половине курса хотелось подать заявление об уходе.

– Кто же был самым у вас талантливым: Гундарева или Райкин?

– Думаю, Гундарева, а потом шел Юра Богатырев. Костя очень талантлив, но в нем больше всего меня поражала работоспособность. Все-таки он был сыном великого артиста и пытался доказать, что банальная фраза «На детях гениев природа отдыхает» к нему никакого отношения не имеет. Ему было вдвойне сложно, потому что внешне он не красавец…

– …далеко не красавец…

– …и поэтому (смеется)… Нет, он обаятельный… когда к нему привыкаешь, но выделялся…

– …за счет внутреннего содержания?

– Да, только за счет того, что много читал, смотрел, репетировал и не стеснялся все свои этюды, работы показывать каждому члену семьи. Ну а в семье-то одни артисты: папа, мама…

– …сестра, муж сестры…

– И первый ее муж, и второй – все, поэтому Котя…

– …другим брал…

– Он уж действительно self-made man – человек, который сам себя сделал.

«НУ ЧТО ТЫ СОПРОТИВЛЯЕШЬСЯ? – ПРОШИПЕЛ ВАЛЕРА. – ВСЕ РАВНО Я ТЕБЯ ИЗНАСИЛУЮ И УБЬЮ, И ОБ ЭТОМ НИКТО НЕ УЗНАЕТ»

– После «Кавказской пленницы» вам приходили мешки писем, и знаю, что большая часть – из армии и мест лишения свободы. Вас это не смущало?

– Ну, не большая, конечно, но оттуда действительно много.

– Конкретные предложения были?

– Сколько угодно. Даже непристойные, но об этом не будем.

– Это правда, что в Кисловодске вас чуть не изнасиловал пылкий поклонник-грузин?

– Ну как? – он просто увез меня в горы и там велел: «Раздевайся!».

– Вас что же – похитили?

– Ой, это отдельная совершенно история, я не люблю ее вспоминать, но вам так и быть расскажу… (Пауза). Что это (слышен какой-то шум слева)? Вот видите: об этом не стоило бы говорить.

Я из Кишинева летела, закончив работу над картиной «Дмитрий Кантемир». Получила гонорар – как мне тогда казалось, очень большой.

– Рублей 300?

– Ну, примерно… Деньги лежали в сумочке, а еще у меня был с собой огромный, неподъемный чемодан, полный книг. Тогда в Кишиневе печатали…

– …издательство «Картя Молдовеняскэ»…

– …на ужасной бумаге, дешевые, но замечательные книги. Самолет задержался часов на шесть, наверное, я прилетела ночью в Минводы и поняла, что никто меня не встречает. Отстояла огромную очередь к автобусу на Кисловодск…

– …кошмар!..

– …а когда она подошла, услышала: «Ваш билет?» – оказывается, его надо было заранее в кассе в здании аэропорта купить. Еле волоча за собой чемодан, туда поплелась, и вот выстаиваю еще одну очередь, сажусь в автобус и через полтора часа, совершенно обессиленная, выхожу на площади в Кисловодске. Вижу: стоит милиционер. «Скажите, пожалуйста, – спрашиваю, – как до гостиницы «Нарзан» мне добраться?». Он: «Это рядом» и повернулся к водителю черной «Волги», который скучал тут же: «Валер, подвезешь?». Тот кивнул: «Подвезу». Я с облегчением выдохнула: «Большое спасибо!»…

– Какие приятные типа люди, да?

– Такие милые! Чемодан на заднее сиденье поставила, сама села вперед и слегка расслабилась. Валера резко – вжиу! – рванул с места и помчался с бешеной скоростью, но поскольку ни через пять минут, ни через 10 гостиница не показалась, я поинтересовалась: «А не слишком мы быстро едем?». Он буркнул: «Быстрее доберемся до места». Я снова обмякла (склоняет к плечу голову) – голова уже не держалась, потому что перед этим целый день съемок, задержка рейса, никто не встретил, чемодан книг, всю ночь в дороге…

Через какое-то время опять встрепенулась: «Подождите, Валера! По-моему, город кончился – вы же говорили, близко». – «Где ты видела, чтобы город кончился, а фонари горели?». – «Логично», – думаю, а потом понимаю: нет, не логично, потому что и фонари позади остались. «Валера, – встревожилась, – куда мы едем?». – «В горы!» – процедил он сквозь зубы и на газ нажал: вжиу! Меня колотить начинает. «Немедленно поворачивайте обратно!» – кричу, а он: «Тихо, иначе сейчас в пропасть свалимся». И действительно: с одной стороны обрыв, с другой – стена отвесная.

– Ужас!

– «Ладно, – он произнес, – я пошутил: сейчас развернусь». Как бы разворачивается и выезжает на полянку среди гор: кипарисы, луна, звезды, и вот тогда говорит недвусмысленно…

– …«Раздевайся!»…

– Примерно так. Я в свою сумочку с деньгами вцепилась и… В то время наизусть только одну знала молитву – «Отче наш», но даже ее не смогла вспомнить и только про себя повторяла: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!». Мысль билась: «Бедный мой сын! (старшему было тогда два с половиной года. – Н. В.). Бедный Васенька! Почему я все время в какие-то попадаю истории?».

От того, что стало так жалко сына, принимаю решение сопротивляться до последнего и ясно осознаю, что это мое единственное спасение, ведь если этот негодяй все-таки меня изнасилует – здесь же убьет и оставит. Зачем ему везти девушку в гостиницу «Нарзан» – чтобы она там милицию вызвала или шум подняла? Видно, я так горячо повторяла: «Господи, помилуй! Господи..!», что Господь послал мне такую мысль. Одной рукой я, короче, держу сумочку, а второй начинаю царапаться, отбиваться – благо все-таки…

– …сильная девушка…

– Да, сильная. Я как раз на первый съемочный день в цирковой картине «Большой аттракцион» ехала, и хотя после моего ухода из цирка достаточно много прошло времени (это уже после окончания «Щуки» было – говорю же, сыну два с половиной года), по такому случаю свою прежнюю физическую форму восстановила.

…По тому, как я царапаюсь и отбиваюсь, Валера понимает, что, в общем, силы-то у девушки недюжинные, и злобно, как может кавказский человек, которому оказывают сопротивление, шипит: «Ну что ты сопротивляешься? – все равно я тебя изнасилую и убью, и об этом никто не узнает». Выходит из машины, обходит ее и распахивает дверцу с моей стороны, а я сижу, прижав сумочку. «А там у тебя что?» – спрашивает, а сам ее хвать. «Сейчас, – думаю, – увидит мои 300 рублей, и все – точно уж сразу убьет». Потом уже, когда ситуацию эту анализировала, сама себе удивлялась: ну что для него эти 300 рублей?..

– …когда такая девушка рядом…

– Да нет, для кавказского человека в ту пору 300 рублей были не деньги. Как там в анекдоте? «Возьми из пачки вот столечко (разводит пальцы сантиметров на пять)». Открывает он эту сумочку, а у меня деньги, завернутые в платочек, лежали, а сверху паспорт с билетом. Сначала Валера заглядывает в мой паспорт, видит, что там написано: «Варлей Наталья Владимировна» (а я все: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!»), и вдруг начинает просто хлестать себя по щекам – сам! – и причитать громко: «Как же так? Была у меня единственная мечта – с кавказской пленницей познакомиться. Увидел эту картину, когда служил в армии, и думал: «Когда-нибудь, может быть…».

«КЛАДУ ТРУБКУ И ОБМИРАЮ: «ОН МЕНЯ ТОЧНО УБЬЕТ!»

– Мечта сбылась!

– «Почему же ты не призналась, что Нина?», а я реву… «Когда мы ехали, – всхлипываю, – я же сказала, что на съемки». – «Ну надо же, не узнал тебя – такая ты маленькая, худенькая» (поскольку сниматься я ехала в цирковой картине, естественно, была в форме: девочка стройненькая…). Валера тут же отдал мне паспорт и сел за руль: «Говори – сделаю все, что угодно, весь Кисловодск к твоим ногам положу. Я подонок, подонок!». – «Валера, – не веря, что все закончилось, спрашиваю я, – вы не можете в гостиницу меня отвезти…

– …(вместе) «Нарзан»?».

– По дороге он причитать продолжает: «Как же так?! Как я мог?! Какой я подонок!». Привозит меня к этой гостинице, подносит мой чемодан на ресепшн (или как там тогда она называлась) и уходит, как вдруг возвращается, протягивает листок со своим телефоном и говорит…

– …«Если понравился, звони!»…

– Нет: «Если что-то понадобится, я и мои братья в лепешку разобьемся, но сделаем, потому что я должен как-то у тебя прощение вымолить». Естественно, как только за ним закрывается дверь, эту бумажку я разрываю и выбрасываю в мусорное ведро. «Надо, – думаю, – сразу в прокуратуру», но тут же спохватываюсь: «Какая прокуратура, когда меня посадил в эту машину милиционер?».

– Ужас!

– Подхожу к ресепшн, а там выясняется, что, дожидаясь меня, съемочная группа пропила едва ли не все деньги и полным составом переехала в другую, более дешевую гостиницу (а уж дешевле «Нарзана» могло быть только какое-то полуобщежитие!), и когда шла со своим чемоданом по Кисловодску…

– …ночью?

– Нет, уже солнце вставало – на часах было пять или шесть утра… Шла, короче, счастливая и думала: «Боже, жива! Деньги целы, книги при мне…». Вхожу в общежитие, в которое меня направили, и сразу же на ассистентку режиссера с опухшим лицом натыкаюсь. «Наташенька, – удивленно лепечет она, – а мы тебя встречали». – «Когда, где?». – «Рейсом из Минска» (я действительно была там на гастролях). «Так я же из Кишинева летела». – «Да? А мы думали, что из Минска» – и лица у всех такие, что видно: ребята зря времени не теряли. «Сейчас на съемки поедем», – потирают они руки. «Нет. Спать!» – отрезала я.

Поднимаюсь по лестнице, а глаза у самой слипаются так, что не вижу, куда, собственно, меня укладывают. Только через несколько часов, когда растолкали, обнаружила, что спала в номере на семь мест, и в нем, кроме меня, ассистентки были, костюмерша, гримерша и еще оператор да режиссер-постановщик.

– Советская кинозвезда – кому рассказать?

– Я, естественно, все про эту картину поняла и сразу подумала, что надо…

– …оттуда валить…

– Да, но валить нету сил, и директор фильма Юра Кузнецов повез меня на съемочную площадку. Это был очень хороший и добрый парень, они действительно пропили все деньги…

– …с кем не бывает, да?

– По доброте душевной он всю группу, пока ждали, когда я прилечу то ли из Минска, то ли из Кишинева (они там уже запутались), поил. Поехали и вправду меня встречать, но минским рейсом я не прилетела, другого оттуда не было, мобильных тоже, и они вернулись ни с чем, а тут приезжаю вдруг я с деньгами, книгами и невредимая.

Наконец, вся группа на съемочную площадку отправилась, и мы с Кузнецовым следом. Я там должна была на конях-ахалтекинцах скакать, для чего специально какой-то табун пригнали из Кабардино-Балкарии, и вот по дороге часов пять мы блуждаем и не находим этого места, а мне уже пора в Минск на спектакль. Поворачиваем обратно, в аэропорт, и я улетаю.

– Вот это съездили!..

– Тут мне бы и остановиться, но на другой день после спектакля – вот что значит чувство долга и мой характер! – в Кисловодск возвращаюсь. Меня уже все встречали, и когда я вышла из аэропорта, смотрю – машина, и какой-то водитель девушку зазывает: «Садись, красавица, я тебя подвезу». – «Девушка, – говорю…

– …ни в коем случае!..

– …идите в автобус», но этим история с Валерой, что самое интересное, не закончилась. Я уже благополучно снялась в той картине (это, между прочим, отдельная история – буду книгу писать, опишу, а сейчас подробности мы опустим, потому что иначе никогда разговор не закончим), проходит месяца полтора, я в Москве на спектакль собираюсь – и вдруг телефонный звонок. У меня между тем интуиция обостренная, и, несмотря на то что просто звонит телефон, я почему-то вздрагиваю и с опаской к нему подхожу. Снимаю трубку и слышу мужской голос: «Наташа?». – «Да». – «Только не вешайте трубку». Я: «А кто это?». – «Валера из Кисловодска».

– Наташа, это любовь!

– Я, конечно, кладу трубку, а потом обмираю: «Он меня точно убьет!». В театр иду, уже оглядываясь, и недели две еще хожу, озираясь, однако никто, слава Богу,  не появляется. Спустя, наверное, месяц получаю письмо: «Дорогая Наташа, пишет тебе Валера из Кисловодска. Я понимаю, почему ты повесила трубку (дошло! – Н. В.), понимаю, что ты считаешь меня подонком. Согласен, так и есть, но я таким не родился, меня таким сделала жена – ее, кстати, тоже зовут Наташа. Поверь, с тех пор как увидел в картине, я тебя очень люблю и всегда мечтал об одном – когда-нибудь встретиться. Клянусь – это единственное, что я тебе могу пообещать! – никогда в жизни со мной такая ситуация не повторится. Валера». Такое вот трогательное послание…

– …новелла целая…

– Я подумала: «Надо же!», а потом сразу мысль пронзила: «А если бы на моем месте другая оказалась девочка? – ее бы уже на свете, наверное, не было», и я разорвала это письмо и выбросила так же, как записку с его телефоном.

– Когда последний раз вы смотрели «Кавказскую пленницу»?

– Целиком (смеется)? Сейчас вспомнила: четыре года назад на фестивале российского, вернее, даже советского кино в Северной Корее. И Нина, и Шурик говорили на корейском языке…

– …потрясающе!..

– …я сидела в двухтысячном зале, слышала, как (выдает набор звуков): «Ыйджае анжасо чхэгиль», – говорит Нина. «Икки сиджакехэтта», – отвечает ей Шурик, а переполненный зал смеется: «Е-ый-до!». Они хохотали, и это ни с чем не сравнимое ощущение, потому что Северная Корея держится в мире особняком, туда не всех пускают, но вот меня пригласили, и мне очень понравилось.

– Когда вы сейчас видите себя на экране, какие у вас ощущения возникают? Считаете, что это работа хорошая?

– Да, безусловно, а когда первый раз смотрела, поняла, – поскольку все-таки иногда вижу себя в зеркале! – что это, вообще-то, не я. Не склеивались как-то образы и характеры двух этих девушек – меня и Нины.

Часть II

«КОГДА Я ИЗ ГРОБА ВЫПАЛА, НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ, ПОТОМУ ЧТО КУРАВЛЕВ ПОДСТРАХОВАЛ МЕНЯ И ПОЙМАЛ»

– Недавно я в энный уже раз смотрел «Вия» по Гоголю, где вы Панночка, – прекрасная и картина, и ваша игра. Страшно было в первом, по сути, советском фильме ужасов сниматься?

– Ну, во-первых, в 20 лет страха нет ни перед чем, а во-вторых, – не устаю повторять! – это всего-навсего роль. Мы же не видим на экране съемочную группу, которая стоит вокруг, работающие камеры… В-третьих, в том возрасте я еще никого не теряла, поэтому не относилась к гробу как к атрибуту утраты. Приезжала после репетиции в цирке, меня гримировали, одевали, и я отдыхать ложилась. Пока ставили свет, брала книжечку…

– …в гроб?

– Да, там читала, а потом начинали снимать. Леня Куравлев, кстати, достаточно много со мной работал, потому что он…

– …опытным уже был к тому времени?

– Это раз, а во-вторых, он очень серьезный и глубокий артист, прекрасно знает литературу. Помню, первым делом мне, девочке 20-летней, принес «Подводя итоги» Сомерсета Моэма: «Почитай, очень интересная книга». Я буквально ее проглотила, поскольку тоже книгочей: в четыре года научилась читать и до 14-ти непрочитанных книг в пределах досягаемости не осталось. И слава Богу, что проштудировала их подростком, потому что потом очень активно училась.

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

– Каково же это, Наташа, – играть мертвую? Вы, говорят, в гробу чуть ли не по восемь часов за смену лежали…

– А где же еще? Из гроба отлучалась я ненадолго, но страшно мне не было, нет!

– Правда ли, что этот траурный ящик едва вас не погубил?

– Да, я из него… выпала. Помните, в фильме есть сцена, когда гроб вращается, а Панночка стоит и пытается Хому Брута поймать? Это уже вторая ночь или третья – точно не помню, а поскольку я без страховки летала…

– …воздушная же гимнастка!..

– …то нечаянно равновесие потеряла и выпала. Это, правда, не очень высоко было – метра, наверное, три до земли, и ничего страшного не случилось, потому что Куравлев меня поймал. Я даже испугаться не успела: перекувыркнулась и выпала, а Леня подстраховал, поставил на ноги.

– В цирке и не такое бывает…

– Да, но в съемках возникла, конечно, пауза, потому что инженеры по технике безопасности сразу же предъявили Александру Птушко (призванному на выручку режиссерам Кропачеву и Ершову, поскольку их вариант получился слишком реалистичным. – Д. Г.)претензии и некоторое время придумывали, каким образом меня закрепить. Ну а как? Какую-то подставочку соорудили, но все равно это не спасало.

– В одном из интервью вы сказали: «Только много позднее я осознала, какой страшный грех был сниматься в картине «Вий» – за ней потянулся шлейф несчастий. Казалось, все в жизни стало рушиться – предательства, измены, расставания, клевета, а потом и гибель мужа, хотя уже и бывшего». Так и было?

«Я понимаю, что роль эта греховна, но это всего-навсего роль. На экране мы видим нечистую силу в храме, но это не храм, а павильон…». Варлей — Панночка в фильме Константина Ершова и Георгия Кропачева «Вий», 1967 год

– По фактам-то так, но это, я думаю, вы в интернете читали…

– …да…

– …который я называю Ридерз Дайджест. Уверена: в жизни каждой женщины и хорошее есть, и плохое, никого из нас предательства и измены не миновали, и даже если допустить, что не каждой пришлось с ними столкнуться, все равно, по-моему, жизнь достаточно сложна. Я понимаю, что роль эта греховна, но все-таки краски, как вы процитировали, не сгущаю. На экране мы видим нечистую силу в храме, но это…

– …всего лишь роль…

– …это не храм, а павильон, который Кропачев и Ершов своими руками декорировали и стилизовали: искусственно старили стены, паутину развешивали… Конечно, когда я окрестилась, на исповеди покаялась, но грех по неведению не такой тяжкий, и, думаю, те несчастья и беды, которые мне пришлось пережить, – не звенья одной цепи.

Погиб Володя, мой бывший муж, отец моего старшего сына, но знаете, ушел он из жизни из-за наркотиков, к которым пристрастился гораздо раньше, чем мы познакомились в «Щуке». Мы поженились в конце четвертого курса, и беда эта уже с ним была.

«СЛУХИ О ГОРЬКОЙ РАСПЛАТЕ ЗА УЧАСТИЕ В «ГРЕХОВНОМ» ФИЛЬМЕ СИЛЬНО ПРЕУВЕЛИЧЕНЫ»

– Тем не менее именно после выхода на экраны «Вия» прошел слух, будто в вашей жизни наступила черная полоса. Говорили, в частности, что, выпав из гроба, вы разбились, что убили оператора, попали в психушку и даже, что вас… растоптали свиньи…

«В 20 лет страха нет ни перед чем…»

Фото «РИА Новости»

– Ну, это вполне объяснимо… Понимаете, когда после двух очень ярких картин, после достаточно сильного, мощного успеха актриса исчезает с экрана, какие-то должны возникать мысли.

– Что растоптали свиньи?

– Ну, эту версию мне подбросили девочки в Орехово-Зуева, когда я приехала туда на встречу со зрителями. Действительно, и такое было, но повторяю: это все домыслы и вымыслы, потому что я просто в театральное училище поступила и дала Борису Евгеньевичу Захаве слово, что сниматься в кино не буду.

Это обещание вплоть до конца третьего курса держала – первой моей после большого перерыва картиной стала экранизация романа Бориса Николаевича Полевого «Золото», где я снялась в роли Муси Волковой. Потом фильм «Черные сухари» был по повести Драбкиной, «12 стульев», «Семь невест ефрейтора Збруева», «Три дня в Москве», и пошла уже такая довольно активная полоса.

Я разрывалась между дипломными спектаклями, выпускными экзаменами в «Щуке» и съемочной площадкой: летала, ездила, возвращалась обратно… Это, конечно, был очень сложный период, но, если бы и впрямь после «Вия» у меня пошла черная полоса, не закончила бы Щукинское училище, не снялась бы потом в 61 картине, не вышла бы по любви замуж, не родила бы замечательного красавца-сына Васю. Нет, хотя жизнь у меня действительно непростая, слухи о горькой расплате за участие в «греховном» фильме сильно преувеличены.

Артистка, спортсменка, комсомолка и просто красавица…

– А у кого она, собственно говоря, простая?

– Ну, никто нам безоблачной и не обещал. Вот у меня в детстве ревмокардит был – это же не из-за «Вия», правда?

– И все же в середине 90-х вы практически прекратили сниматься в кино и переключились на дубляж: подозреваю, что без вашего голоса, которым заговорила по-русски мексиканка Вероника Кастро, культовый сериал «Дикая Роза» такого сумасшедшего успеха не имел бы…

– У меня, вы знаете, около двух тысяч фильмов – озвученных и дублированных, а сниматься прекратила только лишь потому, что я, насколько вы заметили, наверное, из беседы, человек такой…

– …цельный…

– Ну, будем считать так, и если материал мне не нравится, сниматься в такой картине я уже не могу.

– Размениваться не хочется…

– Не то чтобы размениваться – не хочется просто делать то, чего ты не любишь. В конце-то концов, если это для популярности – она уже есть, если для заработка, то заработать можно другим путем: концерты, встречи, антрепризные спектакли, дубляж – выбор достаточно велик. Я и в рекламе-то практически не снималась – только однажды, когда нам с Леней Куравлевым предложили подзаработать, согласилась, испросив благословения духовника.

Сюжет этого ролика такой: Леня приходит к гадалке, то есть ко мне, и просит совета. Не помню даже, о чем там шла речь, но цыганка раскинула карты и говорит: «Выбирай это». Такая вот глупая реклама, а мне очень нужны были деньги, потому что мы на новую квартиру переезжали, а за душой ни копейки. Позвонила своему духовнику отцу Алексею: «Батюшка, как быть? В рекламе я вообще не снимаюсь, а тут еще и цыганка». Он – удивительный был человек! – подумал и сказал…

Первым мужем Натальи Варлей стал артист Николай Бурляев. «Это был какой-то совершенно детский брак: мне — 19, ему — 20»

– «…это Господь таким образом деньги тебе посылает…».

– Нет, он сказал: «На устройство дома можно».

– Представляю, какой лютой завистью завидовали вам коллеги-актрисы – такая юная, а столько уже успела, в таких фильмах снялась. Говорят, в театре Станиславского, где вы много лет служили, коллектив был довольно сложный, и все там только и ждали, когда вы споткнетесь…

– Ну, обобщать, очевидно, не стоит, но была там однажды история неприятная… Никогда не забуду свой первый после родов спектакль – я вышла на сцену, бойко начала играть и вдруг с ужасом поняла, что в памяти у меня вместо текста – белый лист. Знаете, как бывает, когда выпадает совсем? Сейчас-то я актриса уже с опытом, но тоже бывают ситуации, когда наваливается страх и ни одной буквы вспомнить не можешь, однако по смыслу, по ассоциациям восстанавливать начинаешь. В конце концов, можно паузу сделать, а потом начать говорить своими словами или еще как-то из положения выйти, а тут я просто в соляной столб превратилась. Оборачиваюсь назад – я же знаю, что актеры смотрят этот спектакль из-за кулис…

– …и подсказать могут, да?

– Смотрю в одну кулису, в другую – и вижу на лицах радость…

– …нескрываемую…

– …гляжу на партнера – у него тоже радость в глазах, и тогда я поворачиваюсь к зрительному залу спиной и тихо ему говорю: «Боря, я текст забыла». Он все-таки подсказал мне одно слово, за которое я зацепилась и вспомнила весь монолог… В общем, доиграла, все прошло замечательно, а в зале папа с мамой сидели – я еще и поэтому страшно так волновалась. Мама папе шепнула тогда: «По-моему, Наташа забыла текст», а отец: «Нет, это психологическая пауза».

Нет, давайте не будем о грустном, потому что в театре, как и везде, было всякое: и хорошее, и плохое. «И не надо зря портить нервы – вроде зебры жизнь, вроде зебры», как поется в одной из картин Гайдая, и потом, я очень благодарна судьбе за то, что попала в театр, где была репертуарной актрисой. Сыграть столько ролей классического репертуара я, скорее всего, ни в каком другом не смогла бы. Меня, предположим, звали в Вахтангова, но там я бы была травести, инженю, а тут в амплуа лирической героини таких ролей наигралась!

Нонна Мордюкова с сыном Владимиром Тихоновым в картине «Русское поле», 1971 год

«ЛЕНЯ ФИЛАТОВ БЫЛ В МЕНЯ ОЧЕНЬ ВЛЮБЛЕН И МНОГО МНЕ ПОСВЯТИЛ СТИХОВ»

– В 71-м году вы вышли замуж за своего однокурсника Владимира Тихонова – сына Нонны Викторовны Мордюковой и Вячеслава Васильевича Тихонова. Ради этого, насколько я понимаю, развелись с Николаем Бурляевым…

– Нет, за Колю я в 67-м году вышла замуж, но это был какой-то совершенно детский брак: мне 19, ему – 20. Что самое удивительное, у меня еще до нашей встречи была влюбленность в мальчика из фильма Тарковского «Иваново детство» – так поразили эти незащищенные взрослые глаза ребенка! – и вдруг я знакомлюсь с Колей.

Наверное, это было настоящее первое чувство, так что в Щукинское я уже замужней пришла. Колю в это время в Театр Ленинского комсомола приняли, и наша жизнь пошла по разным уже колеям. У него там какие-то начались влюбленности, на меня в «Щуке» обрушилась любовь мужской половины училища – тот же Леня Филатов был очень влюблен и много стихов мне посвятил. Думаю, сейчас, поскольку Лени нет, его вдова Нина Шацкая не обидится, тем более что мы вроде бы объяснились.

Когда Ленечка уже заболел, Миша Задорнов и Володя Качан уговорили его выступить на своем вечере в Театре на Таганке, который так и назывался «На троих», пригласили и нас с младшим сыном. Я пришла с букетом для ребят и по окончании заглянула в гримерку. Вхожу, а там Нина сидит немножечко напряженная. Я подошла к ней, отдала цветы. «Нина, – сказала, – этот букет я принесла ребятам, но считаю, что он по праву твой. Спасибо тебе за все, за то, что бережешь Леню». Мы и с Леней, и с ней расцеловались, а потом Володя с Мишей мной восхитились: «Ну, ты и дипломат, Наташа». Я лишь плечами пожала: «Это единственно возможный поступок» – и действительно, то был искренний, от души идущий порыв.

В «Русском поле» героиня Мордюковой Федосья Угрюмова хоронит своего сына Филиппа. Через 19 лет эта ситуация мистическим образом повторилась в судьбе Нонны Викторовны и ее сына Володи


– Володя Тихонов был красив?

– Очень. Когда я пришла в Щукинское училище, страсти, конечно, там бушевали, а Володя такой был какой-то… Он на премьере «Кавказской пленницы» побывал с папой, Вячеславом Васильевичем, – увидел меня в этой картине и влюбился. Тихий мальчик, который приехал из Павловского Посада, где воспитывался у бабушки с дедушкой…

Самое удивительное, что вскоре после выхода «Пленницы» Нина Павловна Гребешкова с Леонидом Иовичем пригласили меня встретить Новый год в Доме кино, и хотя обычно я новогоднюю ночь провожу дома, тут согласилась, пошла. Ну, все сидят парами, а я явилась одна, и меня к Вячеславу Васильевичу Тихонову посадили. Он был в эту ночь моим кавалером и как-то так даже немножечко вроде ухаживал. Ну, я к нему отнеслась с большим уважением: фантастически красивый, любимый актер… К тому моменту у него вышли картины «Дело было в Пенькове», «ЧП», «На семи ветрах»…

– …«Мичман Панин», «Война и мир»…

– …да, и вот мы встретили новогоднюю ночь, а потом я учиться пришла на курс с его сыном. Искра между нами, конечно, сразу же пробежала, потому что Володя был тоже невероятно красив…

– В папу или в маму?

– И в папу, и в маму.

– От кого же и чего он взял больше?

– Вы знаете, юмор, казачья стать – мамины…

Наталья с сыновьями: 13-летним Васей и Сашей, 1986 год

– …а глаза папины…

– …а визуально лицо папино. И застенчивость тоже отцовская (Вячеслав Васильевич очень ведь был застенчив), поэтому возникли эти ножницы…

– Гремучая смесь…

– Да, и она, безусловно, могла бы дать потрясающий результат.

– Он талантливым был?

– Однозначно, и на эту тему, кстати, мы как-то с Нонной Викторовной говорили. Она вздохнула: «Да нет, он не был талантлив – надо было ему куда-нибудь на завод пойти», а я доказывала: «Нонна Викторовна, он очень талантливый, но и неуверенный в себе». Увы, не нашлось режиссера, который смог бы его раскрыть, а кроме того, помешала беда, которая его постигла. Когда он, по сути, мальчик из маленького подмосковного городка, приехал в столицу, его тут же подхватил двор, и на него насмешки посыпались: еще бы, маменькин… «Артисткин сын» – как он потом мне рассказывал, и в школе над ним издевались (думаю, над моими детьми измывались так же, но они молчат, не признаются).

«МОЕГО К БЕРЕМЕННОЙ ЖЕНЕ ОТПУСКАЛИ, А ОН В ДРУГОЕ ШЕЛ МЕСТО»

– Наверное, и звездным родителям не до него было…

– Ну, конечно – во-первых, они много снимались, а во-вторых, потом расстались. Володя оказался с мамой, та пыталась устроить свою судьбу, и вроде бы и мама очень любит, и папа, но у каждого своя жизнь, а сын абсолютно одинокий какой-то. Естественно, двор затянул, подобрал…

– …научил…

– …по плечу стукнул: «Да ты чо, маменькин сынок, что ли? А выпьем? Давай, попробуй!.. А покурить?». В результате к тому моменту, когда мы поженились…

– …он уже принимал наркотики?

– Да.

– Вы знали об этом?

– Узнала в день свадьбы. Свадьба достаточно скромная была – в квартире на Краснохолмской набережной у Нонны Викторовны и Володи, и мои цирковые друзья раскрыли мне просто глаза.

Наталья Варлей с внуком Женей (сыном Васи) на юбилее Нонны Мордюковой. «Женька, который видел прабабушку первый раз, пошел вручать ей букет»

– Они были в курсе, как это бывает?

– Они, когда выпили-закусили, на балкон вышли, а Володя уже там…

– Он кололся, таблетки глотал или что-то другое делал?

– Сначала что-то другое, потом кололся, потом… В том-то и дело, что он был очень крепким физически, даже выпивал, хотя наркоманы со стажем обычно уже не пьют… Здоровье донской казачки ему передалось, и он считал, что, как другим, последствия ему не грозят.

– Неужели с этой бедой ничего нельзя было сделать?

– Ну а что можно? Я потом еще раз с наркотиками столкнулась: одна знакомая попросила спасти ее сына, но билась я, билась и поняла, что есть только один путь – когда человек сам хочет с этим покончить, твердо для себя это решил. Это во-первых, а во-вторых, он должен полностью сменить окружение и образ жизни – от друзей отказаться, может, в другой город уехать, потому что, если не сделать этого, рецидив неизбежен.

…Это такой шок был, когда наутро после свадьбы ко мне подошли мои цирковые друзья и сказали: «Наташа, а ты знаешь, что муж-то твой..?». Секретом, что Володины приятели – наркоманы, для меня не было, но он говорил мне: «Это друзья – бросить их не могу», и я верила.

Помню, сидим мы втроем: Нонна Викторовна, Володя и я, – за столом, на котором еще остатки пиршества, и я рыдаю. Он пытается отрицать: «Да нет, что ты, не надо моих друзей чернить – это неправда», а Нонна кричит на него: «Дурак, только она тебя может спасти – неужели не понимаешь?!». Ну а потом они на съемки фильма «Русское поле» уехали.

– Прекрасная вышла картина!

– Друзья и туда к Володе наведывались, а Нонна-то, при всей ее такой могучести, человек достаточно незащищенный, доверчивый, и потом, на самом деле чистая очень. В такое время жила…

«Я, в общем-то, вынужденно сильная женщина, и мне очень хочется побыть слабой». С Дмитрием Гордоном

Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

– Ну откуда ей знать, как там и что?

– Да и мне-то, честно говоря, откуда? Я тоже не представляла, что такое возможно, поэтому до последнего верила, что это друзья скатились, а с Володей-то все нормально. Потом уже поняла, потому что жили мы с ним в коммунальной квартире в Доме полярников… Родители с бабушкой и сестренкой в кооператив перебрались, на Дмитровском шоссе купленный, а я осталась. У меня были две комнаты и две соседки – они-то и доносили мне потихонечку о том, что происходило дома после того, как я уезжала на съемки. Когда уже ребенка ждала, Володя ушел служить в команду Театра Советской Армии, а там вольница такая была, что…

– Вот вам и Советская Армия!

– Ну, это же команда актеров, а чем они в основном были заняты? Выходили на сцену в массовках и декорации носили. Очень часто их отпускали домой ночевать, тем более моего – к беременной-то жене, а Володя в другое шел место. В общем, я поняла, что сделать ничего не смогу – ни-че-го! Будь я постарше и посильнее, покрепче, может, и положила бы свою жизнь на то, чтобы его вытащить, а так…

«ВЯЧЕСЛАВ ВАСИЛЬЕВИЧ ТИХОНОВ ДАЖЕ НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ СЫН БЫВАЛ У НЕГО В ДОМЕ, – БОЯЛСЯ»

– Вы любили его?

– Очень – а как же? Я же вам говорю, что ничего без любви не делаю.

– Еще одна цитата из вашего интервью, размещенного в интернете. «Четыре года Володя ночевал на чердаке, чтобы увидеть, как я прохожу мимо, но когда поженились, стал ревновать меня к каждому фонарному столбу. Естественно, находились люди, которые говорили ему: «Я с ней был» – и мы выясняли отношения через день»…

Одно время в доме Натальи Владимировны жили 14 кошек. «Сейчас, к сожалению, только четыре…»

– Вы знаете, слово «фонарный» не из моего лексикона…

– …я уже вижу…

– …это опять-таки Ридерз Дайджест… Володя не мог четыре года на чердаке ночевать – только на первом курсе, когда я еще была женой Коли Бурляева. Если я приходила, предположим, к маме, он действительно ждал меня на чердаке, чтобы посмотреть, как я пройду, и подкладывал мне в сумку записные книжечки, но на втором курсе с Колей мы разошлись, и у нас с Володей начался официальный роман. Все знали: это любовь, а на четвертом курсе в спектакле по пьесе Островского я играла Снегурочку, он – Мизгиря, и это укрепило лишь наши чувства. В конце концов, мы поженились.

– Ревность с его стороны была?

– Была, потому что здесь сполна как раз проявилось то, что в мужской актерской среде есть черты женские, и эти отвергнутые мужчины – или, может быть, юноши – как раз и стали вбивать клинья и чужому счастью мешать. Было и так-то все трудно, потому что в нашей жизни присутствовали друзья Володины, от которых мне очень хотелось его оттащить, хотя они, надо сказать, меня очень любили.

– Их все устраивало…

– Они ходили за мной хвостом, и Володя за нежелание их видеть меня совестил: «Они же от тебя без ума. Тот же Петька – как не стыдно, Наташа?». Были еще и такие, которые сядут, выпьют и давай ерунду нести. Володя – он был очень чистый, открытый! – потом мне рассказывал, как один молодой человек даже не с моего курса в подробностях описывал ему наш роман. «А я сидел и рыдал», – говорит. А у меня с тем вралем даже намека на флирт не было – он просто молол языком, а этот поверил. Такие вот ситуации были, а поскольку Володя все-таки баловался и тем, и другим, то в этом состоянии он, естественно, выяснял отношения, а когда я Нонну Викторовну попросила вмешаться, она сказала: «Наташа, разбирайтесь сами».

– Какие отношения были у вас со свекровью и свекром?

– Вы знаете, вот как ни странно…

– …потому что Нонна Викторовна в разное время отзывалась о вас по-разному – то плохо, а то хорошо…

– Ну, во-первых, она человек настроения, а во-вторых, тоже была очень доверчивой. Если ей говорили обо мне гадость, могла поверить, а к тому же после того, как мы расстались, у Володи была еще одна жена, тоже Наташа. В их семье тоже родился ребенок – мальчик, и с той стороны по отношению ко мне ощущалась жестокая ревность.

– Та Наташа боялась, что Володя уйдет к вам?

– Да, и не один раз пыталась меня очернить, но об этом не надо, не хочу – я каждый раз в церкви молюсь о ней и о ее сыне. Там три захода было такой клеветы, но самая последняя переполнила чашу терпения…

– Я читал ее интервью в «Караване историй»…

– «Караван историй» – раз, «Московский комсомолец» – два и ненавистная мне «Программа максимум» на НТВ, где она просто заявила, что Вася не Володин сын, – три! И это несмотря на то, что после похорон Нонны Викторовны я сказала: «Нет Нонны Викторовны, нет Володи – самые близкие люди собрались сейчас здесь, за этим столом. Давайте друг другу помогать и стараться, чтобы черные кошки между нами не пробегали». Я подошла к Наташе, мы обнялись, она перекрестилась, выпила, мы расцеловались…

Потом она мне позвонила. «Я – твой ангел-хранитель, – сказала. – Я знаю, что у тебя внутри» – и тут же разразилась тремя интервью. Я понимаю, что, пока Володя был на Наташе женат, она, конечно, много чего, будем так говорить, придумывала и нашептывала Нонне Викторовне.

– А Вячеслав Васильевич вообще был от этого в стороне?

– Он очень хорошо ко мне относился и никаких поводов относиться иначе не имел – у него просто своя сложная история. Когда появился Вася и мы забрали его из роддома, Вячеслав Васильевич приехал, привез в подарок кроватку, очень недолго у нас посидел и сказал, что ему надо ехать купать Анечку – у него родилась дочка, и это для него было главное. Володю он как бы уже потерял, потому что история с наркотиками развивалась, и даже не хотел, чтобы сын бывал у него в доме, – боялся, а тот очень по этому поводу переживал. Иными словами, у Вячеслава Васильевича была абсолютно своя жизнь, а кем приходилась ему я – бывшая Володина жена?

«НОННА ВИКТОРОВНА МНЕ ЗАЯВИЛА: «НЕ ПРОЩУ НИКОГДА!»

– Нонны Викторовны уже нет… Насколько я знаю, при жизни она не очень-то внуком Васей интересовалась…

– Это правда.

– А Вячеслав Васильевич?

– В общем-то, тоже нет.

– Ну а у вашего сына была такая потребность – с дедушкой своим пообщаться?

– Была, наверное, но, думаю, он через этот комплекс прошел.

– Он ведь похож на отца?

– Очень, поэтому, когда Наташа говорит, что это не Володин сын, с ней все понятно. Мне после той передачи сестры Нонны Викторовны позвонили: «Наташа, если ты будешь подавать иск в суд, мы выступим». – «Ну какой суд? – я ответила. – С кем же я буду судиться? С этой гнусной программой? С Наташей? Что я могу у нее отсудить? За нее надо молиться». Они вздохнули: «Ну и правильно!». Телевизионщики ведь хотели, чтобы все сестры на эту программу пришли, хотели заснять всех у памятника и могилы Нонны Викторовны и Володи. Мне тогда Танечка Мордюкова, сестра Нонны Викторовны, позвонила: «Наташа, к тебе с таким-то предложением обратятся – ты к этому как относишься?». Я: «Что за шоу на кладбище?», и она меня поддержала: «Мы все так тоже решили, но ты учти, что будет Наташа Егорова, жена Володи, а от нее ничего хорошего ждать нельзя»…

– Простите, а Володя действительно хотел к вам вернуться?

– Не думаю, но у него такие импульсы были. Он, например, мог позвонить ночью и сказать: «Масик, я прилетел из Ташкента». – «Ну и что же?» – я спрашивала. «Я дыню привез». – «Володя, – говорила ему, – ты ничего не перепутал?». – «А что?». – «Но у тебя же семья другая, ребенок». Он вздыхал: «Масик, ты знаешь, у меня, к сожалению, отцовских чувств нет». – «Ну, это уже я заметила», – отвечала.

Понимаете, незадолго до его смерти Наташа от него ушла, и хоть и уверяет она, что была с ним до последнего вздоха, Володю бросила. Какая-то девочка молоденькая у него там подвизалась, но он был невероятно одинок и мне звонил… Кстати, Нонна рассказывала мне: «Представляешь, Наташа, подходит ко мне Володька и спрашивает: «Мама, хочешь послушать мой голос?». Я: «Хочу». Он набирает твой номер, и к телефону подходит Вася…». Тембрально голос абсолютно Володин – ну просто один в один, и они его зачарованно слушали.

Потом он мне звонит: «Масик, а скажи, пожалуйста, младший твой сын на меня не похож?». – «Нет, Володечка, – говорю, – не похож». – «Мася, а может, все-таки как-то вернемся друг к другу?». Я в ответ: «Володя, боюсь, не получится» – мы разговаривали очень по-доброму.

Когда Володя умер, я Нонне Викторовне позвонила. Она зарыдала в трубку: «Наташа, никого не хочу видеть, кроме тебя и Васи. Эту Наташку тоже на пушечный выстрел не подпущу, потому что ей лишь бы муж рядом, а вот на то, что эта беда уведет Володю из жизни, наплевать было».

(Пауза). Нет, кого-либо упрекать не хочу. Говорю же, что за Наташу молюсь и думаю, что жизнь все по местам расставит, а с Нонной Викторовной у нас, к счастью, очень теплые сложились потом отношения. Она уже тяжело болела, поэтому близкого общения, конечно же, не было, но мы с ней беседовали по телефону. Мама моя вообще была ее постоянной телефонной собеседницей – как станет скучно, так и звонит. И Нонна Викторовна еле-еле говорила, и мама не очень бойко, но о чем-то своем разговаривали, а я приезжала к ней, с праздниками поздравляла. Когда из больницы она вышла, привезла ей халатик теплый, тапочки… Посидим, слово за слово, но, во-первых, я для нее – напоминание о Володе…

– …конечно…

– …а это боль, поэтому и Вася, наверное, тоже был для нее страшной болью, от которой она себя…

– …отрезала…

– …оградить как-то старалась. Вот с Раей Недашковской они были близки, с девушкой-медсестрой, которая процедуры ей выполняла, нормально общались… Когда хоронили Володю, Наташа еще раз страшно меня оклеветала…

– Прямо на похоронах?

– После, потому что Нонна Викторовна видеть ее не хотела, но я не хочу сейчас подробности пересказывать, потому что это все лишнее – не хочу! Нонна Викторовна, когда я тогда позвонила, мне заявила: «Не прощу никогда!», потому что поверила ей. Я, рыдая, пошла на исповедь к своему батюшке – к отцу Алексею, и он успокоил: «Наташа, это искушение, но только не оправдывайся, не звони… Если Господь управит так, чтобы вы друг к другу пришли, придете, а если же нет, ничего не поделаешь – просто молись».

Буквально года за два до ухода Нонны Викторовны из жизни мы оказались вместе в одном концерте. Она сама подошла ко мне со своей сестрой Наташей, мы обнялись, расцеловались. «Наташа, – сказала, – я поняла, что там была неправда». Она очень переживала, потому что я уезжала в Германию на операцию, и с тех пор у нас установились теплые, очень нежные отношения. Когда у Нонны Викторовны был юбилей, мы вышли на сцену с ее правнуком – с Васиным сыном Женькой. Она, конечно, сидела уже очень уставшая…

– …безжизненная…

– Именно безжизненная, и многие потом спрашивали: «А что это она так холодно тебя приняла?». Женька, который видел прабабушку первый раз, пошел вручать ей букет (потом он признался: «Я чувствовал, что падаю и вот-вот на нее упаду»), я какие-то теплые сказала слова, и она тихо-тихо (никто этого не слышал) произнесла: «Наташка, я всю жизнь тебя любила».

Два дня спустя я позвонила: «Нонна Викторовна, я просто еще раз хочу вас поздравить. Понимаю, что вы были в таком состоянии, что, может, нас даже не увидели». Она вздохнула: «Наташка, ты знаешь, я тебе честно скажу: у меня было ощущение, что вы с Женечкой пришли ко мне на другой день», то есть она потеряла счет времени. С одной стороны, этот юбилей, который устроили в Доме кино, как-то ее мобилизовал, а с другой, как мне кажется, подорвал все-таки ее здоровье. Она же актриса – тщательно собиралась, готовилась, волновалась…

«ВНОВЬ ЗАМУЖ? ЭТО ДАВНО УЖЕ НЕ АКТУАЛЬНО»

– Первого ребенка вы родили в 72-м, а второго – в 85-м. Почему никому никогда не говорили, кто же его отец?

– Ну а зачем?

– Но ребенок хоть своего отца знает?

– Они один раз виделись, но сын еще был совсем маленький – мы просто случайно на улице встретились. У меня об этом человеке очень хорошие остались воспоминания – мы не то что расстались прямо врагами… Даже не знаю, почему это произошло: просто стало понятно, что семьей быть не сможем – и все.

– Недавно, по слухам, вы вновь вышли замуж…

– Нет (улыбается), это давно уже не актуально.

– За эти годы вы свой идеал мужчины нашли?

– Выходит, что не нашла.

– Но хоть, каким он должен быть, представляете?

– Внешне не представляю – знаю только, что это должен быть мой человек: очень добрый, с которым мы бы понимали друг друга, потому что я, в общем-то, вынужденно сильная женщина и мне очень хочется побыть слабой. Почему я (это к тому, о чем вы начали говорить) выходила замуж? Казалось, что рядом очень сильный человек, который вдруг – впервые в жизни! – взял на свои плечи все мои тяготы. Во всяком случае, так было запрограммировано…

– Не вынес этого груза?

– Не то чтобы не вынес – просто мы очень разными оказались. Несомненно, изначально между нами мощная искра пробежала, пробил разряд электрический, безусловно, этому человеку очень хотелось взять меня под свое крыло. Наверное, если бы мы были просто вдвоем, за счет компромиссов каких-то могли еще некоторое время оставаться вместе. Я ведь умею подчиняться, умею смиряться, но у меня же два сына – они-то и стали, увы, раздражителями.

В какой-то момент я обнаружила, что Саша, мой младший, которому в то время было 13 лет, – самый сложный возраст! – перестал себя ощущать единственным и неповторимым и ему совершенно непонятно, откуда оказался в доме этот мужчина. Тот поначалу к нему замечательно относился: играл с ним, шутил, водить машину учил, и вдруг подросток…

– …ощетинился…

– Нет, не он ощетинился, а взрослый мужчина. Володя был, в общем-то, намного моложе меня, но я этого не чувствовала, и он, думаю, тоже, но вот здесь, в этих взаимоотношениях, мудрость мужская не проявилась. Если бы мужчина был старше, он, наверное, понял бы, что в 13 лет мальчик еще очень хрупок, его можно легко сломать. Я все время пыталась ему объяснить: «Володя, наверное, у моего ребенка не самый идеальный характер, но если ты хочешь как-то его направить, действовать нужно только любовью. Через нее, если тебе этого хочется, возможно, удастся его изменить». В общем, не справилась я и выбрала в результате детей…

– Я знаю, что на одной лестничной клетке с вами живет солист группы «На-На» Володя Асимов…

– …сейчас уже не живет…

– …а этажом выше – Бари Алибасов, который нещадно вас якобы заливал…

– Было такое, и довольно долго.

– Как вы с этим боролись?

– Никак не боролась – ночами мои кошки бегали по квартире и будили меня: мол, что-то не так. Я в ванную заходила и видела, что по стене струится поток, а в комнате младшего сына лилось с потолка. Ставила зонтик над ним, пыталась разбудить Бари, который в это время в своем джакузи заснул… Он же перекроил всю квартиру: то сауну в комнате выстроит, то зимний сад разобьет. Короче говоря…

– …богема…

– …но Бари очень хорошо ко мне относится, да и я к нему тоже. Бывало, приду к нему: «Бари, ты меня заливаешь». – «Масик, – он тоже меня так называет, – ну извини: я ремонт тебе сделаю». Ко мне уже из домоуправления приходили, пять раз следы потопа фиксировали…

– …пять раз заливал?

– …да, и, регулярно его встречая, я спрашивала: «Бари, ну когда же ремонт-то?». Он цвел улыбкой: «Масик, ты только напоминай, а то мне все некогда», а у меня уже просто сталактиты на стенах выросли, и я пригласила хорошую бригаду строителей-интеллигентов…

– А, и такие бывают?

– Да, и их бригадир со сметой, где было подсчитано, во что обойдется ремонт, пошел с Бари общаться и внушил ему, что он должен все оплатить.

– Оплатил, наконец?

– Оплатил.

– И сделали вам ремонт?

– Сделали.

– Если не ошибаюсь, у вас 14 кошек одновременно жили…

– …да, был такой период…

– …причем некоторые с причудливыми именами, которые даже были занесены в особый кошачий реестр: Пенсия, Зарплата, Стипендия…

– Все это было, но сейчас, к сожалению, у меня только четыре кошки. Остальных не стало: кто умер по старости, кто после операции…

– Я где-то даже читал, что шесть кошек вы потеряли одновременно…

– Да, потому что на даче кто-то травил мышей, а крысиный яд нынче с фаршем мясным раскладывают, и если животные его только понюхают, в страшных мучениях умирают. Ой, лучше об этом не вспоминать…

– Каково же это – жить с 14 кошками?

– Замечательно!

– Серьезно?

– Слушайте, была у меня старшая кошка Аська – умница, которую я котенком с киностудии Горького принесла, так она держала свою «семью» в строгости, но в мудрой такой строгости. Если какая-то кошка провинилась, ее к завтраку не допускали, и вот, скажем, нашкодившая Феня сидела голодная, грустная, а потом подходила к Аське, и я видела, что ту уже отпустило. Феня лизнет ее в голову, и, если старшая повернется и в ответ тоже лизнет, та бегом к миске – есть.

Когда Аськи не стало – она первая ушла из жизни после операции, – обязанности лидера взяла на себя ее старшая дочка Варвара, но…

– …характера не хватило?

– Кошки ее не слушались, как она на них ни орала, как ни лупила их лапами, и хотя Варвара (нежная такая, пушистая, мягкая) их била, ничего не получалось. После этого они стали жить без лидера, но все равно это была семья. Как-то девочки-поклонницы принесли под дверь Володе Асимову в коробочке из-под торта подарок – оттуда вылез страшный помоечный котенок и тут же перекочевал ко мне. Я смотрю, мои кошки мечутся у двери – открываю, а на пороге стоит жалкое существо: большая голова, огромные уши, тощее, серое, грязное…

– Отмыли?

– Я: «Ты что стоишь-то? Входи!», и он вошел. Видимо, от него пахло помойкой, потому что все кошки мои выдохнули возмущенно: ха-а-а! – но Аська, старшая, им что-то сказала и повела гостя осматривать квартиру. Очевидно, котенок признался: «Мне понравилось» и, кстати, эта кошка (новенькая оказалась девочкой) была с жизнестойким характером. Она, например, как-то смотрела, как рабочие делали евроокна, и выпала из окна. Они достали ее, вернули назад, но мне сообщили об этом только через неделю, когда поняли, что она цела и невредима. Ей не хватило имени, и мы назвали ее просто Киска, а ее сына, когда она от дачного родила романа…

У меня почему разрасталось-то поголовье? Дачные романы, и пока я сообразила, что можно делать уколы, какие-то таблетки давать, они после каждого выезда на дачу привозили приплод. Иногда одна кошка была беременна, иногда три, четыре, и, что самое интересное, все три родивших мамы собирали своих котят в одну коробку, и те там сидели. Первая и вторая отдыхали, а третья кормила – вахтенным методом за детенышами ухаживали.

В общем, у нашей помоечной Киски родилось пятеро таких же помоечных котяток. Гладенькие, пестренькие, смешные ужасно, они просто по рукам разлетелись, а единственного, который остался, назвали Полкан, потому что он очень с моей собакой дружил.

«ПРЕЗИДЕНТ-АЛКОГОЛИК – ЭТО БЕДА ДЛЯ СТРАНЫ. ДАЖЕ ДЛЯ ПЬЮЩЕЙ»

– Многих, Наташа, шокировало, что на президентских выборах в России вы поддержали Геннадия Зюганова – лидера коммунистов…

– Так это когда было-то? В 96-м…

– Почему же вы его предпочли?

– Ну, если выбирать, извините, между Ельциным и Зюгановым, то я считаю, что Зюганов все-таки более порядочный человек, и время все расставило по своим местам. Не знаю, согласитесь вы или нет, но президент-алкоголик – это беда для страны.

– Даже для пьющей страны?

– Для любой, потому что очень много сделали они такого, чего делать было нельзя категорически. Ну, вы же заграница теперь, а почему вдруг? Ну как могло случиться, что вбит клин между Украиной и Россией? Или между Россией и Белоруссией – это же кровные братья! Я в то время работала (вместе мы много написали песен) с Колей Шершнем, который родом из Николаевской области, так он говорил: «Не может такого быть, что поставят границу. У нас же в селе с одной стороны молдаване живут, с другой – белорусы, а с третьей – русские: и что, будем столбы устанавливать?».

– Оказалось, все может быть…

– Да, все возможно, но ведь это оттуда тянется!

– Михаил Задорнов, который дружит с вами еще с юности, рассказывал мне, что вы якобы с четырех лет начали писать стихи и они у вас замечательные. По его словам, бросили даже театр ради того, чтобы поступить в Литературный институт имени Горького…

– Тут опять-таки интернет некоторую путаницу внес, и у Миши тоже все путается. Истории нашего общения он рассказывает по-разному, они обрастают все новыми подробностями, и я даже однажды встретила его и сказала: «Миша…

– …как-то уже определись»…

– Нет, «Миша, скажи, пожалуйста, у меня склероз или ты что-то придумываешь, потому что этой истории я не помню». Он потупил глаза: «Наташа, я все придумал». Он же писатель, а следовательно – фантазер. Кстати, относится ко мне замечательно и в своих книгах почему-то часто мои стихи цитирует.

– Да, одну из таких он мне подарил…

– Я даже маленькие гонорары получаю за их публикацию: очень незначительные, но неважно – все равно приятно.

– Иными словами, поддерживает вас материально?

– Скорее, морально, потому что Миша очень талантливый и порядочный человек, и потом, нас действительно связывает юношеская, практически детская дружба с тех пор, когда мы были одной компанией: Боря Галкин, Володя Качан, Леня Филатов, Миша и я…

Да, я пишу стихи с четырех лет, но, чтобы учиться в Литинституте, из театра не уходила – покинула его совершенно по другой причине и устроилась в штат киностудии Горького. Занималась сначала только кино, потом, когда кинематограф постепенно стал чахнуть, начала подумывать о том, чтобы поступить в Литературный. Учась там, я по три фильма за ночь дублировала, поскольку у меня был ребенок маленький. Ночами сидела и печатала стихи, контрольные работы, но это самое счастливое в моей жизни время – я опять стала студенткой.

– Предисловие к вашему первому поэтическому сборнику написал…

– …Юрий Никулин…

– …и у вас даже вышел целый ряд компакт-дисков…

– Да, с песнями на мои стихи.

– Зная, что такая прекрасная актриса и такая потрясающая женщина пишет стихи, я не могу не попросить вас в конце что-нибудь прочитать…

– Недавно в программе «Две звезды» Андрей Малахов сказал: «Наташа такие стихи пишет (мы с ним в одной из поездок были вместе), что я хочу непременно попросить ее почитать», и я начала судорожно вспоминать какое-то стихотворение покороче, потому что они все у меня длинные. Сейчас выбрала, может, не самое короткое, но и не грустное, каких у меня очень много. Тоже, правда, не самое веселое, зато называется «Любовь» – его я и прочитаю.

Спустившийся с небес
И посетивший нас
Ребенок хрупкий
И многоименный
Зовется: Боль, Любовь,
Разлука, Нежность, Страсть…
Он – светлый вальс
И пепел похоронный…
Он – яркий сноп лучей
И черная тоска,
Все краски мира
Смывшая слезами.




СЕЙЧАС ЧИТАЮТ


Video: Ярослав Сумишевский - Самое важное событие в жизни

КАК БОРОТЬСЯ С ПОРИСТЫМИ ВОЛОСАМИ | Уход за пористыми волосами
Наталья ВАРЛЕЙ: Наутро после свадьбы мои цирковые друзья глаза мне раскрыли: Наташа, а ты знаешь, что муж-то твой наркоман





Похожие статьи

Цифровая молодость: видеоомоложение лица женщины при помощи визуальных эффектов
10 самых прекрасных цветов в мире
Где наиболее выгодно сегодня приобрести женскую одежду больших размеров
Та, что покорила мир до Монро. Неповторимая Бетти Бросмер
Нарушение сна у детей. Опасно ли это
Дочь Марка Цукерберга произнесла первое слово собака
Крем шарлотт Этот крем сделает любую выпечку изысканной и утонченной
Ловушка (A Kind of Murder, 2016)



ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ


Популярное: